|
Христос в белых одеждах, проходя мимо нее, сделал знак: «Не прикасайся». Но что ей знак — она и так не поднимется с колеи. Она знает уже, что он — воскрес.
Легенда говорит, что в пору, когда Христос был среди людей, никто не писал его портретов. Однажды, когда посланец  далекой страны захотел получить его образ, чтобы славить пророка в своем краю, Христос приложил к лицу плат, и запечатлелось оно на холсте. С тех пор кто бы ни писал лик Христа, не выпускал из виду образ Спаса Нерукотворного, который соблюдался каноном: тридцатитрехлетний Христос имел узкое лицо, огненные глаза, острую бородку, усы и волосы до плеч. Был он высок и худ. Таков он у Рафаэля, у Леонардо да Винчи в его «Тайной вечере», когда объявляет апостолам: «Един от вас предаст меня».
У Микеланджело в Сикстинской капелле, в «Страшном суде», он иной. Христос Микеланджело безус и безбород и круглолиц, и тело у него мощное... Это сильный, карающий бог. Но на такую смелость Александру не решиться... Каким же писать его?
Натурщик Микеле стоит перед Александром, чуть повернувшись к окну, так свет рельефнее обозначает его лицо. Кусок белой ткани на плече светлыми бликами смягчил резкие черты подбородка, усилил выразительность взгляда, которого достаточно, чтобы Магдалина не встала с колен, но он,— так батюшка посоветовал Александру сделать,—останавливает ее еще и жестом руки.
Марию Магдалину писать проще. Тут Александр не связан каноном. Но сколько уж натурщиц побывало у него, а он все не видит в них Марии. Не внешняя красота нужна, живое лицо нужно.
И вот наконец находка — натурщица Анна. В движении ее рук, в выражении глаз душа раскаявшейся Марии Магдалины. Быстрее перенести на холст это выражение. Он жестоко терзал Анну, кромсая перед ее глазами горький лук и заставляя, плачущую от лука, улыбаться. Анна безропотно подчинялась. ведь это счастье, когда тебя понимают...
Когда закончился этюд, он не сдержался, поцеловал Анну, она расплакалась, отвернувшись, он не понял о чем.
|
