|
Александр вздрогнул, открыл глаза. Стук ведра почудился ему звуком пушечной стрельбы... Он поднял голову, испуганно уставившись на пламя свечи. Наконец, действительность вернулась к нему. Он оглядел своих товарищей — Рожалин и Лапченко крепко спали — и перевел дыхание: слава богу, он— в Италии. Но сна как не бывало. Опять пришли мысли о доме,  о батюшке, который поджидает доброй весточки из Рима, поджидает картину, которая восстановила бы доброе имя Ивановых.
Александр вздохнул: не так-то просто написать такую картину, не так просто найти сюжет, который помог бы очищению человека, общества, государя. Задумался он: чем же покоряют человека великие художники? Совершенством рисунка, знанием законов соединения красок, знанием перспективы? великих приводят в трепет и восторг. Но разве менее важно, что они пишут? Каких сюжетов касаются?
О чем же рассказать в картине, чтобы она позвала людей добро делать?
В представлении Рафаэля, Леонардо и Микеланджело свет и добро —- это Спаситель. Fie потому ли они избрали его, что он известен и привычен людям? Не к нему ли обратиться и теперь, чтобы напомнить заветы добра?.. Да уж не взять ли сюжетом картины минуту, когда Иоанн Креститель указал на Христа как на источник добра. И все обрадовались словам пророка.
Александр в постели сел, схватился за голову. Вот он— сюжет, который ему нужен!..
«Истинно говорю!»—вспомнилось Александру присловье Рожалина, но он тут же сник: такой сюжет только Леонардо и Рафаэлю под силу. Куда там — состязаться с гигантами.
Так что же? Отказаться от найденного? Ведь такой сюжет важен для всех времен, для всех народов!.. Да неужели нельзя попробовать его написать?
Ему нестерпимо захотелось в свою студию, в Рим, чтобы сейчас же взяться за эскизы. Он перебирал в памяти образы Иоанна Крестителя, Христа, апостолов, знакомые по картинам великих мастеров. Они группировались разнообразно, расплывались... Уснул Александр только перед рассветом.
|
