|
Кваснина не раздосадовал отказ, он ушел, беспечно покручивая тросточку, уверенный, что своего добьется.
Так уж устроен человек, всегда он верит в благополучный для себя исход. Верил и Александр: не может быть, чтобы Общество поощрения художников оставило его на полпути, он должен написать свою большую картину. «Магдалина»— это всего лишь  сени к зданию его храма...
Скоро пришел долгожданный пакет из Петербурга с неожиданной надписью на нем — «академику Иванову». Александр понял, что сбылось его желание... В письме, подписанном председателем Общества графом Мусиным-Пушкиным и секретарем Григоровичем, было сказано, что Общество вполне удовлетворено картиной «Явление Христа Марии Магдалине после воскресения» и преподнесло ее государю императору.
Но самое главное! Общество продлило ему пребывание в Италии еще на два года! Вот за что надо в ноги поклониться графу Мусину-Пушкину и Григоровичу...
В этом же пакете важная бумага из Академии художеств, которая признала Александра Иванова своим действительным членом. И еще восторженное батюшкино письмо. Он первым увидел картину, когда ее развернули. Для него это самая дорогая минута в жизни. Теперь все узнают, что Ивановы — настоящие художники...
Неужели у него есть еще два года? — Александр не верил своему счастью. Теперь — за работу!
Анна подсказала Александру: неподалеку от пьяииа дель Поноло, в тихом переулке Вантаджо, пустует мастер- екая, какую он ищет. Большая, с высокими окнами. Он сбегал, посмотрел: студия пришлась по душе. Но три дня еще не решался снимать. Снимешь — и все пути для отступления отрезаны. Надо будет приниматься за большую картину. А страшновато. Но была — не была... Сиял.
По дороге домой, на пьяцца дель Пополо неожиданно встретил Александра Ивановича Тургенева, милого, нестареющего непоседу. Опять он путешествует, опять в Ватиканском архиве копается. Хоть не коротко знакомы, обнялись, и первые слова их были о Рожалине:
— Вот участь... Холера скосила его в тот же день, как прибыл в Петербург.
— И ведь еще какая печаль: все, что он писал здесь, в Италии, желая способствовать нравственному совершенствованию общества,— все сгорело на таможне. Говорят, от неаккуратности истопника вспыхнул пожар.
| 
