|
Андрей Иванович после ужина перешел в кресло у камина. Что ни говори, годы брали свое. Нет уж прежней прыти. Теперь он любил посидеть в тепле, бездумно смотреть на огонь, вспоминать прошлое. Болонка Жулька прыгнула к нему на колени, он почесал у нее за ушами...
 И отчего-то привиделось ему,— он улыбнулся, потому что это было не в первый раз,— венчание с Екатериной Ивановной, как старец-священник, важно переступавший в золотой ризе, благословлял, осторожно касаясь слолеенными перстами их лиц. Почудился и его благозвучный голос, желавший молодым, чтобы видели они сыны сынов своих... Возникло перед Андреем Ивановичем светящееся в золотом венце юное лицо Екатерины Ивановны. Какой изумленной, испуганной радостью вспыхивали ее глаза, когда она встречалась взглядом с ним.
Вместе —еще раньше договорились об этом — задули они свечи, чтобы жить в согласии и умереть вместе. Но, конечно, перед этим увидеть сынов своих сыновей...
Видение это растрогало Андрея Ивановича, он, улыбаясь, стал припоминать подробности того счастливого дня.
Шаферами на его свадьбе были академические приятели Алексей Егоров и Василий Шебуев. Втроем они отлично закончили обучение, но теперь и Шебуеву, и Егорову была открыта дорога в Италию, а ему этой дороги не было. Женатых Академия в чужие края не посылала. Он, получивший первое место на экзамене, был оставлен в Академии и должен был помогать своему учителю Григорию Ивановичу Угрюмову.
Григорий Иванович тоже присутствовал в церкви. Он не умел быть хмурым, его широкое добродушное лицо постоянно излучало веселость. Но по молчанию Андрей Иванович все же понял — учитель недоволен им, недоволен поворотом его судьбы. Это уж потом, много позлее, Екатерина Ивановна рассказала, что Григорий Иванович приезжал к ней накануне свадьбы и отговаривал ее:
— Как же вы, мадмуазель Катерина Ивановна, не понимаете, что губите карьеру Андрюши? Он будущий Рафаэль наш, ему совершенствоваться за границей надобно.
|
