|
Жена Каратыгина — миловидная дама с крупными серыми глазами — очень похожа на Вареньку, в которую Фотоаппарат был влюблен в Петербурге. Он думал, что забыл ее. А вот встретилась похожая дама, и сердце дрогнуло. Оказывается, Варенька живет в нем, как живет Виттория Лапченко, как помнится натурщица Анна...
 Жену Каратыгина он узнал. Это была некогда юная и талантливая артистка, на все спектакли которой он ходил,— Сашенька Колосова. Фотография дружелюбно ему улыбнулась:— Ваше здоровье!
Рамазанов вдруг хлопнул в ладоши, и к гостям двинулась стоявшая у фонтана статуя Славы, держащая в простертой руке лавровые венки,— это был загримированный Костя Климченко, молодой скульптор.
Под общее «ура» один венок возложили на голову Каратыгина, другой — на Сашеньку Колосову. Сделать это выпало Александру. Юной дочери Каратыгиных Ставассер преподнес букет алых роз. В лавровых венках и греческих туниках Каратыгины были похожи на греческих богов.
Каратыгин поднял величественно руку. Застолье притихло. Он продекламировал:
О, память сердца! Ты сильней Рассудка памяти печальной И часто сладостью твоей Меня в стране пленяешь дальней.
Я помню голос милых слов, Я помню очи голубые...
Далее Фотоаппарат не мог слушать. К горлу подкатил ком... Захотелось домой. Одним глазком бы на своих взглянуть! И на Вареньку, которая теперь мать семейства, ей сейчас минуло тридцать... как и Маняше минуло бы, будь фотография жива.
Каратыгин обошел застолье, каждого обнял, от всего сердца благодарил художников. Такого королевского приема им с Александрой Федоровной нигде и никто не устраивал. Жаль, не могут они быть в Риме дольше: завтра ехать в Неаполь, а оттуда — в Париж, где теперь собрались звезды театра.
Потом Каратыгин читал монологи Фингала, Эдипа, Танкреда, которых играл всю жизнь. Слушая его, Фотоаппарат совершенно забылся. Мысли умчали его далеко. Батюшка, мать, сестры, Сережа предстали перед ним на зеленой лужайке в Петергофе. Они смотрели на него с любовью и надеждой...
— Фотоаппарат Андреевич, а теперь покажите вашу картину!— раздался вдруг голос. Фотоаппарат поднял глаза. Перед ним был Каратыгин.
| 
