|
 Екатерина Ивановна тотчас поняла его волнение, подошла, положила руки на плечи.
— Андрей Иванович, ты ли это? Да полно. Что за беда... Мало ли нам пришлось перенесть? Одолеем и новую напасть. Ну?.. — Екатерина Ивановна ободряюще улыбнулась.
— Право, не по себе мне.
И опять улыбка Екатерины Ивановны, прищур глаз успокоили Андрея Ивановича.
Утром надел он парадный мундир, поцеловал Екатерину Ивановну —она перекрестила его —и пошел к Оленину, готовый ко всему.
В приемной президента увидел Андрей Иванович профессора скульптуры Пименова, которого уважал за даровитость и труды, за его Геркулеса у Горного института и святого Владимира у дверей Казанского собора. Андрей Иванович поклонился. Пименов, вставая с кресла и здороваясь громко —голос у него был резкий, грубый,—спросил с усмешкой:
— И вас тоже, Андрей Иванович? Зачем бы это?— Видно, и Пименова мучила неизвестность. Андрей Иванович вспомнил: на выставке Пименов показывал бюсты государя и государыни.
Они сели. Приемная Оленина уставлена зеркалами, инкрустированной мебелью, золочеными подсвечниками. В свободных от зеркал простенках размещены картины. Андрей Иванович узнал на одной Рим. Купол святого Петра ни с каким другим не спутаешь. И тотчас защемило сердце: Александр там.
— Я полагаю, зима нынче не столь сурова,—вдруг произнес Пименов, видимо стараясь отвлечься посторонним разговором. Андрей Иванович не успел откликнуться—в приемную вошел Оленин, во фраке, со звездой Станислава на отвороте.
— Извините, господа, я заставил вас ждать...
В этом сухом обращении — господа — послышалось Андрею Ивановичу отчуждение, холодность.
Маленький рыжеватый Оленин до старости оставался подвижным и юрким, как ни хотел казаться степенным и важным. Он быстрыми, мелкими шагами прошел к столу, быстро и внимательно оглядел профессоров.
— Что ж, милостивые государи, не буду томить вас неизвестностью.
| 
