|
Как серьезно и почтительно держится это трехлетнее существо, всеобщая любимица. С нею сам Андрей Иванович возится часами, забывая о своих обязанностях главы семьи и старшего профессора Императорской Академии художеств.
Нынче Екатерина Ивановна позволила Катюше Третьей лишний час поиграть. Теперь у девочки глаза слипались.
 — Веди ее, Арина, в постель.—Екатерина Ивановна, впрочем, сама поднялась и повела внучку.
— Батюшка, я тоже пойду,— сказал и Серело.
— Конечно, конечно, Сережа. Спокойной ночи. Как ты сегодня учился?
— Господин Спирро был мною доволен, батюшка.
Андрей Иванович погладил Серелеины локоны, поцеловал сына, думая с сожалением о том, что Серелее еще только восемь лет, пока он вырастет, сам Андрей Иванович превратится в глубокого старика.
— Спокойной ночи, мальчик... Солдат Живун дружен ли с тобой?
— Друлеен!— засмеялся Серелса. Он быстро взбежал по скрипучей лестнице на антресоли, где один спал в комнате Александра, хотя раньше, бывало, боялся и на минуту остаться в одиночестве.
Солдат Живун — это была выдумка Андрея Ивановича, а впрочем, такая ли выдумка? Сколько помнил он себя, с тех пор как его — сына неизвестных родителей — шестилетним мальчиком привезли в Академию из Московского воспитательного дома, он был во власти этого, как его называл, Солдата Живуна; еще рассвет не занимался, а Солдат Живун уже подталкивал его: «Вставай!», «Работай!», «Это сделай!», «Другое успей!». Солдат Живун в труде видел смысл жизни. Андрей Иванович с ним был согласен и, сколько мог, внушал это детям.
За Александра Андрей Иванович спокоен. Александр — труженик, с ним Солдат Живун давно друлеен. Никогда не видели Александра праздным, никогда — в лени. Теперь вот и Сережа подружился с волшебным Солдатом Живу- ном, который не позволяет человеку погрязнуть в безделиц, позабыть о главном его назначении.
|
