|
Наконец, когда уже приблизились сумерки, они вырвались к Неве у Английской набережной, спустились и пошли по льду. Когда были на середине реки, до них долетел странный звук — будто где-то вблизи уронили на землю большой лист железа. Лист этот громыхнул, падая, потом громыхнул еще несколько  раз, укладываясь на земле. За ним уронили новый железный лист, и он опять долго гремел, пока опять не улегся.
— Пушки!—сказал Гриша. Они оба тотчас остановились, вглядываясь направо. Там, откуда доносился пушечный гул, видны были черные фигурки солдат, бегущих с площади. «Это бунтовщики... »,— понял Саша.
Пушечный гром снова потряс воздух. На льду Невы среди бегущих выросли белые фонтаны воды. Река, будто в ледоход, загудела. Это гудение отдалось под ногами.
Саша и Гриша поскорей выбрались на берег—и домой. В Академии —переполох, суета, страх. Они боком- боком, потихоньку — каждый к себе — разошлись. Саша осторожно толкнул свою дверь. Она распахнулась, навстречу перепуганные и — вместе — радостные голоса:
— Пришел!
— Саша! Ты жив, мой мальчик!
— Александр! Как ты долго не был!
Обступили Сашу, затеребили, задергали. Саша обвел взглядом родных. Катя и Маня зареванные, батюшка все еще в парадном профессорском мундире — он изо всех сил старается держаться спокойно, а в глазах слезы.
Дома! Как славно, как хорошо дома! — Саша вдруг ослаб, он отстранил Катю, подошел к отцу и прижался к нему, не стесняясь.
— Батюшка! Ах, вы бы видели!
— Полно Александр, успокойся, ты дома.
— Они же голодные, целый день ни крошки во рту! — вмешалась Арина. Саша удивленно посмотрел на нее. Что она говорит? До еды ли?
Подбежал Сережа, Саша подхватил его на руки.
— Душа моя!
Сережа обнял его за шею крепко. Неужто что-нибудь понимает?
За окнами мастерской мелькали тени бегущих людей, вдруг раздался глухой удар в двери Академии, еще один удар, крики донеслись. Саша невольно оказался у окна.
т
| 
