|
Чуть погодя появилась другая. Тоже прогремела быстро. За ней — третья. Саша внимательно всматривался в окошки кибиток. И вот! Показалось, или это правда — мелькнуло в четвертой лицо юного прапорщика, того, что был на Сенатской площади. Его профиль...  Или это увиделось оттого, что о нем думал Саша?
Тройки промчались, скрылись за Невой... Ворота, проскрипев, закрылись. Публика стала расходиться. Плачущая дама теперь, не сдерживаясь, зарыдала. Ее усадили в карету, увезли.
И стало у Петропавловки пустынно, словно никого тут и не было. Только Нева плескалась в камни набережной и нарушала предрассветную тишину.
— Несчастные, зачем они погубили себя? — сказал Саша.
— Они никогда не вернутся в Петербург. Жизнь для них окончена,— вздохнул Петя. Помолчав, добавил тихо: — Я им завидую. Они — герои. Они молодцы, что вышли на площадь. Теперь все видят, что императорство держится одной силой. Оно отжило свое.
От этих слов Сашу в жар бросило: что Петя говорит, ведь он тоже бунтовщик!
Петя продолжал:
— У теперешнего поколения подрезаны крылья. Но придут, придут иные поколения. Увидишь.
Саша засуетился, заспешил домой.
— Полно, Петя. Что ты говоришь? Это — грех... Как нехорошо, что я здесь оказался. Мне работать надобно. Прощай, Петя!
Он побежал от Пети, дробно стуча каблуками по мостовой. «Господи, так и пропасть недолго... Царь никого не щадит! Ведь вешают... Как быть, как жить теперь?» — думал испуганно Саша.
Дубовая резная дверь с медной витой ручкой, обитая медными листами внизу, знакома Саше до мельчайших царапин, до последнего медного гвоздика, ярко начищенного служителем. Сюда — в Общество поощрения художников— он приходит почти каждый день. И хоть в здание заходит не часто, однако на дверь смотрит всякий раз.
Сегодня он решился, потянул на себя ручку, отворил дверь, вошел, отряхнув с ног мокрый весенний снег. В вестибюле, как всегда, пусто. Навстречу поднялся служитель:
— Что угодно-с?
— Петрович, его сиятельство будет ли нынче?
— Не могу знать...— служитель пожалел Сашу,— вы пройдите, господин хороший, к Льву Ивановичу. Он — здесь.
| 
