|
Впереди всех стоял семидесятитрехлетний, седой и величавый Иван Петрович Мартос. Возле него — курчавый, краснолицый, будто сейчас с мороза, скульптор Степан Степанович Пименов. Рядом с Пименовым — два закадычных приятеля: короткий, плешивый Алексей Егорович Егоров и длиннолицый .jpg) Василий Козьмич Шебуев. Тут же был и художник-гравер Федор Петрович Толстой — его копну золотых волос издалека узнаешь. Рядом с ним — батюшка, Андрей Иванович...
За профессорами грудились инспектора, чиновники Академии. Среди них конференц-секретарь Василий Иванович Григорович. По его докладам президенту вершатся в Академии дела. С ним ухо держи востро: открыт, улыбчив, прост, но это на первый взгляд. Однажды Василий Иванович, доброжелательно улыбаясь, сказал Саше; «Вам никогда не достигнуть высоты Рафаэля, Микеланджело, Тициана, но кто скажет, чего добьетесь вы, если будете старательны, как они...»
Вплотную за чиновниками в церкви теснились самые способные воспитанники, те, которые уже стали художниками или подавали большие надежды. Не так давно стояли здесь Сашин кумир Карл Брюллов, его брат Александр, Федор Бруни, Константин Тон, которые сейчас находятся в Италии, теперь их места заняли трудолюбивый гравер Федор Иордан, ловкий рисовальщик Нотбек, Андрей Сухих—Катин жених — и вправду сухой и длинный и мрачноватый парень... побоялся, что вековухой останется такая красавица?
Рядом с Сухих Сашин соперник на Большую золотую медаль — Алеша Марков. С ним — Петя Измайлов — Сашин сердечный друг, прозванный за высокий рост каланчой. Саша стал пробираться к ним.
С той поры как из Академии выпущен Карл Брюллов, все в ней поскучнело. Уж не услышишь беготни и шума, какие при нем бывали. То ребята несли его на плечах в столовую — посторонись, иначе собьют с ног, то мчались смотреть его новый рисунок или новую картину. Саша очень жалел теперь, что из-за вечной своей застенчивости избегал Карла, когда тот бывал у них дома.
|
