|
Дома, слава богу, никто ему, кроме Арины, не встретился, стало быть, не надо было рассказывать о визите в Общество,— он юркнул в батюшкину мастерскую, присел на диванчик, пошмыгал после улицы носом и, как ни в чем не бывало, взялся за палитру. Здесь, среди родных стен, среди изготовленных им и  батюшкой картин и образов, где каждая краска пахнет своим запахом, он успокоился. Что ж, не ехать так не ехать. Он готов и остаться. Это проще простого. Как Петя Измайлов, обзаведется семейством и будет работать в живописной артели: расписывать потолки во дворцах вельмож...
Да отчего же сложности? Он думал, что виною его неотправки все та же причина— неизжитое подозрение, что ему батюшка помогает работать, что не сам он рисует. Но потом узнал: кому-то выбор сюжета картины увиделся подозрительным — виночерпий и хлебодар равны в грехе и праведности, но царская милость коснулась виночерпия — и он счастлив, а хлебодар убит горем, потому что царь приговорил его к смерти, осудил ни в чем не повинного. Стало быть, слепая воля царя решает судьбу людей? Как же молено это писать?
Кому-то рельефы на стене узилища показались намекающими на недавние события. У Саши была изображена в самом темном углу сцена казни отсечением головы... Оленин призвал Сашу к себе, ледяным голосом, от которого кровь стынет, сказал: «Вы не даете отчета в своих действиях. Подобное легкомыслие,— у Саши сердце упало,— привело многих молодых людей в Сибирь. Я этому вашему проступку не даю хода, но впредь серьезнее обдумывайте
свои сюжеты».
Саше повторять не надо, он сейчас же все понял: это ему урок на всю жизнь. Неужели в самой невинной мысли художника можно усмотреть покушение на престол?
После картины «Иосиф, толкующий сны» он принялся писать сюжет «Благоденствие России». Работа ему не удалась, не удались летящие вокруг Николая Первого дамы с венками славы... Не удалась ему и картина «Беллерофонт, отправляющийся в бой против Химеры».
|
