|
Вода нешумно плескалась в борта лодки, лодочник, молодой мужик в красной рубахе, напевал вполголоса невеселую песенку: Прощайте, ласковые взоры, Прощай, мой милый, навсегда. Разделят нас долины-горы, Врозь будем жить с тобой, душа! И в эту горькую минуту С своей сердечной простотой  Пожму в последний раз я руку, Скажу: прощай, любезный мой!..
— сказал Петя.— Про нас. Ты, Александр, уедешь в Италию, а я здесь останусь.
Они дружны были с Петей много лет, ни в чем не таились друг от друга. Каждый хотел быть достойным другого: в делах, в обращении с людьми. У них даже союз был заключен такой: делать людям добро и исправлять недостатки друг друга... Петя рисовал натуру изрядно и копировал превосходно, но этого мало для золотой медали. Композицией он не владел. Вот отчего его грусть.
Саша подал ему руку, другую прижал к сердцу (знак их союза):
— Где бы каждый из нас ни оказался, будем верны союзу, не устанем истреблять свои недостатки и делать людям добро!
Петя тоже прижал руку к сердцу...
На Сенатской площади, у памятника Петру, там, где 14 декабря стояло каре московцев, плотники сколачивали помост для завтрашних торжеств, обивали его алым сукном.
Петя и Саша, облокотившись на гранитный парапет набережной, смотрели на Петропавловскую крепость, на высокий шпиль двухъярусной белой колокольни храма. За мощными гранитными стенами крепости, в казематах тюрьмы, были заключены бунтовщики. Их ожидала ужасная судьба.
По набережной прогуливалась нарядная публика, катились пролетки, кареты, скакали всадники. И казалось, никому не было дела до заключенных в казематы.
Но нет, то одна, то другая дама бросит быстрый взор на крепость и... отвернется, осенив себя частым крестом.
В этот день Саша не расставался с Петей. И назавтра, чуть утро, ушел с ним, несмотря на просьбы Андрея Ивановича продолжать работу. Впрочем, Андрей Иванович и сам направился с ними на очистительный молебен и парад на Сенатской площади, где все сверкало и поражало богатством красок, начиная от алых хоругвей, золотых риз духовенства, белых колетов и касок конногвардейцев с нафабренными усами и кончая плюмажами и султанами преображенцев и павловцев.
|
