|
Помнится, об этом они еще с Петей Измайловым помышляли. Александр улыбнулся: он — идеал совершенного человека... В изнуряющей работе ему не до себя. Солдат Живун держит его крепенько. Но можно и о своем совершенствовании подумать.
Гоголь удивил и обрадовал Александра. Он в подмалевке, в контурах фигур, в набросках постиг картину, понял ее так, как думал о ней сам  Александр. Такой человек ему дороже всего!..
Кваснин, все время молчавший, сказал вдруг:
— Сейчас весь Рим обедает.
— И впрямь. Пойдем и мы обедать,— подхватил Гоголь.— Идете с нами, Александр Андреевич?
Александр только на мгновение представил, что Гоголь уйдет, и сейчас же накинул плащ.
— Я с вами, с вами!
На него напала отчаянная веселость. лукаво скашивая глаза на него — они были одного роста,— припевая с чувством:
— «Ой у лузи та й пры берези».
Гоголь подхватил песню, тоже стараясь обойти вокруг Александра, скашивая глаза на него:
— «Червона калына...»
Песня была о грустном, а в их глазах, улыбках светилась радость. Они сразу же пришлись друг другу по душе.
В кафе Лепре официант, чтобы уберечь роспись, прикрепил к потолку бумажную сетку. Мухи садились на сетку, не касаясь потолка... Эта хитрость привела Гоголя в восторг.
— Итальянцы — великая нация, достойная лучшей участи!
И опять Рожалин вспомнился Александру, он тоже лучшей участи желал Италии, верил, что ее история впереди.
Гоголю словно смешинка в рот попала: он, дурачась, вытаскивал специальным крючком из их домиков жареных улиток, рассматривал на свет кусочки щупалец молодого осьминога в ризотто—рисе, залитом белым соусом.
— А вот я ел,— говорил он,— в Петербурге у Нарвских ворот только что выловленную рыбу с такой длинной шеей, что, кажется, у нее все тело была шея. Я как утром принялся есть, только к вечеру окончил. Это видел будочник, он, должно быть, и сейчас там стоит, можно съездить спросить, он подтвердит, если не верите.
— Верим! — смеялись Александр и Кваснин.
После обеда Кваснин их оставил, у него неотложные дела в посольстве, а Гоголь и Александр отправились бродить по Риму. Неизвестно, кто из них кому показывал Рим. Гоголь знал Рим превосходно.
| 
