|
Сейчас он — Александр по опыту знал — прочитает что-нибудь из написанного в последние дни. Порадуются они удачам, и легко им станет.
За дверями послышались голоса, шаги... Пришли Федор Моллер и Федор Иордан, частые гости Николая Васильевича, и он, бодро поднявшись  им навстречу, сказал:
— Будем пить чай!..
Как славно быть среди своих. Александр уже прощался с этим прекрасным миром, а оказалось, что он жив и еще может и будет работать.
Что творится в Риме! Это карнавал — древний праздник урожая. На виа Корсо не пройти — толпы. Какая пестрота красок праздничных нарядов, гирлянд цветов. Посреди улицы движутся колесницы с римскими красавицами. Но не кони, накрытые яркими попонами и разукрашенные лентами в гривах и хвостах, сама толпа катит колесницы. Красавицы, гордые избранием, бросают в толпу цветы.
Перед колесницами, сменяя друг друга, появляются Арлекин с Коломбиною и ряженые: у одного зеленая борода морского бога, желтый нос на версту, у другого белейший тюрбан, малиновые щеки и медная, сияющая в ухе серьга такого большого размера, что можно подумать: это месяц опустили на землю.
Каждый кричит озорные остроты красавицам, все громче звучат тамбурины: та-та-тум, явственнее звенят медные тарелки. Трещотки, бубны, мелодичные мандолины, флейты— все это выводит жаркую сартареллу. Летят конфетти, букеты цветов; хлопают, рассыпаясь над толпой, белые мучные шарики. Будто снег посыпался. Лица в муке белы, нелепы, счастливы.
Александр, тоже обсыпанный мукой, пробирался через толпу. Ему до зарезу нужен Гоголь, который направился теперь в палаццо Поли княгини Волконской. Но попробуй попади к ней, если ряженые запрудили улицу и чуть ли не оседлали коней повелителя вод Нептуна в фонтане Греви, который примыкает к палаццо Поли.
Все-таки добрался, перед входом отряхнул плащ... И у княгини в зале тоже яркий свет, разноцветные наряды. Тут русское общество празднует итальянский праздник.
Княгиня не в первый раз в такие дни приглашает музыкантов дать конверт.
|
